ЦеркваНовиниСтаттіІнтерв'юГалереяРесурсиАвтори 
Календар 

Православіє 
 Основи віри
 Церква

Літопис 
 Новини
 Міжнародні новини

Галерея 
 Події

Письмена 
 Храми і монастирі
 Церковна історія
 Богословіє
 Філософія, культура
 Православний погляд
 Православіє і педагогика
 Молодіжне служіння
 Церква і суспільство
 Порада мирянину
 Суспільство про Церкву
 Церква і держава
 Міжконфесійні відносини
 Розколи
 Єресі та секти
 Подія
 Ювілей
 Дата
 Люди Божі

Слово 
 Слово пастиря
 Інтерв'ю

Православний світ 
 Ресурси
 Нове у мережі
 Періодичні видання
 Православний ефір
 Релігійна статистика
 Электронная лавка
 Бібліотека

Послух 
 Автори



карта сайта
    Мама «в кубе»

28.02.2005
Нашим тройняшкам уже год, веселая орава растет на радость бабушкам и дедушкам, теткам и дядьям. А началось все с курьеза…

— Мой дорогой, у нас, кажется, будут три девочки!.. — сказала я радостно, выходя из кабинета УЗИ.
— Глобально, — ответил муж и погрузился в раздумья.
— Даша, а можно, чтобы было трое пацанов? — некоторое время спустя проговорил любимый, осторожно погладив мое пузо-дирижабль.
— Увы, поздно, дорогой. Закладка пола давно произошла. Сейчас уже 24-я неделя.
На помощь пришел лучший друг мужа. У него месяц назад родились два мальчугана.
— Главное — твоей побольше соленых огурцов есть.
Муж, мечтая продлить фамилию, совету последовал со всей энергией. И каждое утро вместо любимой каши мне приходилось давиться ненавистными огурцами.
Удивительно, но через месяц УЗИ показало, что ждать надо троих пацанов.
Муж светился!

* * *
Беременность для меня была праздником. Я наконец-то выспалась, нагулялась, набралась энергии, с большим воодушевлением сделала ремонт и прибралась-таки в плательном шкафу, раскопав немало удивительных вещей.
Коллеги умилялись моему округлению и не заваливали работой. Я была лучшей невесткой для свекра и свекрови. Муж застегивал мне молнию на сапогах, помогал снять или надеть колготки, носил тяжелые сумки, мыл полы и пылесосил. Я наконец-то почувствовала, что значит быть женщиной.
Мой мини-космос активно формировался под любимые сонаты Моцарта. Где-то там, на трех разных орбитах, развивалась жизнь. И три космонавта уже вовсю копошились и толкались в предвкушении выхода в положенный срок в открытое пространство.

* * *
Пожалуй, причина моего беременного великолепия проста. Во-первых, я каждую неделю ходила в женский монастырь, исповедовалась и причащалась. Молилась Феодоровской и Абалацкой Божьей Матери, заступницам всех беременных и помощницам в родах. И с каждой молитвой крепчала во мне духовная сила и уверенность, что все будет прекрасно. Плохого быть не должно. Всех я простила и старалась ни словом, ни делом не обижать.

* * *
Моя беременность весила 28 кг, поэтому приходилось спать полусидя на одном боку, обложенной восемью подушками. Вставала только с супружней помощью, причем одной рукой муж тащил меня из постели, а другой держался, чтобы не упасть, за ручку двери.
— И раз... И два... Эх, дубинушка, ухнем! — запевал развеселый муж и тужился, будто у него были схватки.
Специально для моих живых 28 кг сшили большой бандаж, а-ля сумка кенгуру. Зашнуровавшись десятками веревочек и крючков, я клала живот в сумку и легко шагала по улицам.
Единственным местом, где обходилась без «сумки для живота», был бассейн. Я выносила свое брюшко, поддерживая его двумя руками, как большой арбуз. В воде проходили боли в спине и пояснице. И я очень четко слышала, как пинаются малыши. Потягиваются и щекочут меня. На суше они о себе не напоминали. Видно, им там было тоже нелегко.
Помню, как в бассейн однажды налили мало воды, но мы с девчонками все равно решили поплавать. Скребя животами дно, мы были похожи на больших белуг.

* * *
Кроме бассейна для беременных, я по выходным делала заплыв в воды обычно-публичного. За три дня до родов, как обычно с семьей, пришла во Дворец водного спорта.
— Не пущу! — перегородила путь администратор, вышедшая из отпуска в тот день. — Ты же сейчас в воде родишь. Что я буду делать?
Хорошо, что директор бассейна был другом отца. После долгих уговоров меня пустили.
Все, кто был в бассейне, застыли в ужасе, наблюдая, как я медленно погружаюсь в воду. Я плавала одна по дорожке, а администраторша с большим сачком для тех, кто учится плавать, металась в панике на суше.

* * *
— Загляни ко мне, — позвонила мне домой завотделением патологии роддома.
Я даже вещи не взяла.
— 37-я неделя. Немедленно рожать. Начала отекать.
Я легла. К вечеру сбежала на день рождения к подруге. Наплясавшись и наобщавшись досыта, вернулась в палату и получила нагоняй. Оказалось, меня ждали на роды.
— Но ведь я пока не хочу! — буянила я.
Только сейчас понимаю, как правы были врачи. Тройня — это большой риск не только для матери, но и для деток. До меня родилась тройня, и все дети оказались калеками. ДЦП — страшный приговор для матери. После меня были еще две тройни в городе — у одной матери все дети погибли из-за гипоксии, и роженица сошла с ума. У второй один ребенок умер, а двоим делали сложную операцию. Хотя в этом году две пары тройняшек родились здоровыми и с прекрасным весом.

* * *
14 марта. День солнечный. Яркий. Золотой.
— Ну что, рожаем? — весело подмигнула врач.
Сережа, Маня, Саня — все 41 см и все по 2,5 кг.
— Мать, да ты их, видать, одинаково любила, — прозвучали слова анестезиолога, когда я медленно отходила от наркоза.
Кто-то взял руку и долго вязал разноцветные браслетики на запястье. Они что там — фенечки вяжут? Только спустя сутки поняла, что это были бирки с датой и весом новорожденных.

* * *
Я в реанимации.
— Ну, пожалуйста, воды, — твержу сухими губами.
Страшно хочется пить, а воды не дают. Давление скачет.
Зато без умолку трезвонит сотовый:
— Даша, расскажи для газеты, какой у каждого ребенка характер? — просит меня в телефонную трубку молодая, наверное, слишком молодая журналистка.

* * *
Я в больнице. Одна с тремя лежу в палате. Спасибо роддому, научилась там пеленать. Шов болит, голова кружится, а надо мыть полы в своей палате и в общей кухне, бегать в процедурные и по врачам, сдавать и получать пеленки, собирать мочу, носить малышей на контрольное взвешивание и самой после каждого кормления их взвешивать... На сон нет ни секунды. Ночью начинается самое страшное. У малышей болят животики, и они хором воют.
— Это пройдет к трем месяцам. А может и не пройти... — отстраненно рассуждает дежурная медсестра и неспешно удаляется.
Я схожу с ума. Никто не помогает. Ни медсестры, ни санитарки.
После недельных мытарств свекрови и маме разрешили мне помогать, но только днем. Стало значительно легче.

* * *
Накормлю последнего... а первый уже голодный и чмокает губками. И опять по кругу. Ну почему я не свиноматка. Легла бы на бочок и кормила свою троицу разом. Первые месяцы я кормила грудью все 24 часа в сутки. Одной рукой держала ребенка, а другой пила горячий чай с молоком. Ребенок сосал грудь ровно час, чтобы насытиться. Кормить надо было через три часа. Я даже научилась спать во время кормления. Боялась только, что ребенок выпадет из рук. Да к тому же, начала забывать очередность. Накормлю два раза одного, а пропущенный вдруг начинает с утроенным беспокойством орать и требовать своего. Вспомнила, как до родов подруги давали веселый совет:
— А ты их зеленкой отмечай, кого уже покормила.
Я все время задавалась вопросом: ну почему природа не придумала запасной груди у женщин? И то, что я прокормила своих детей неполных шесть месяцев — для меня главный подвиг!

* * *
Мой муж решил проблему с кормлением просто. Когда я спала, он разливал сцеженное молоко и, подпирая сваленной в валик пеленкой, заталкивал ребенку в рот. А сам садился на диван и спокойно читал газету, пока все трое чавкали. В его светлую голову не приходила мысль, что ребенок может захлебнуться.

* * *
«Бог детей даст, Бог и на детей подаст». Это я ощутила на себе. Если бы не помощь коллег, родных и друзей, пошли бы всем табором в кабинет к мэру.
Правда, все время умиляют реплики на улицах:
— Ну, вам, конечно, квартиру большую дали...

* * *
Гуляю с коляской по улице. За мной идут три девочки лет по 12-13.
— Смотри! — говорит одна из них. — Тройняшки. И как она с ними справляется.
— Ну, видишь, идет. Не умерла еще.

* * *
Что делать, когда все трое просятся на ручки? Приходится брать всех троих. Итого 33 кг. Я похожа на подвыпившего баяниста, сидящего с огромным баяном на завалинке. Раскачиваюсь со своей тройней в разные стороны и истошно, чтобы не заснуть, пою.
В кульминационный момент соседи стучат по стояку. Я их понимаю. Время — половина пятого...

* * *
Реакция у всех женщин на улице:
— Ой, бедная, бедная...
У мужчин:
— Какой мужик молодец!

* * *
Июль. Звонок в дверь. У порога стоит ведро, а в нем — пять пушистых котят. И никого.
Увы, я год назад прославилась на весь двор спасением беременной кошки от мороза, а потом раздачей ее потомства.
Моя нянечка в шоке.
— А этих-то куда?
По квартире ползают трое голодных детей и пятеро голодных котят. Я судорожно соображаю, кого в первую очередь кормить.
Потом ношусь по двору и предлагаю уже до истерики в глазах:
— Мальчик, возьми котенка, он принесет тебе счастье.
К полудню, глядя, как из кошачьей тарелки мои дети полизывают молоко, иду на крайние меры. К каждому котенку прилагаю обращение:
— Уважаемая мама, к вам обращается мать троих детей, лауреат премии Астафьева...
К семи разобрали всех. Я ликую.
В девять начинается обратный процесс. Троих дети принесли обратно — родители вернулись с работы.
Муж в панике: котята сходили на его документы, а дети разорвали завтрашнее выступление.

* * *
Весь двор следит за тем, как мы растем. Наша квартира вот уже год — объект повышенного внимания.
Соседи чутко реагируют на мои колыбельные.
— Ты, Даша, вчера немного фальшивила. А чего про валенки не поешь? Мы уж привыкли, — встречает меня утром сосед, что справа.
— Рановато ты малышам Пушкина читаешь. Думаешь, поймут? — вопрошают те, что снизу.
Бабушки из противоположного подъезда, зевая, улыбаются:
— Вчера всю ночь не спали. В большой комнате свет горел. Я следила.
— А кто у вас любит чай ночью пить? На кухне в три ночи зажигали...

* * *
Гулять для меня — спасение. Коляска укачает любого.
Когда дети на улице, я делаю сто дел одновременно: прибираюсь, стираю и готовлю сразу обед, ужин и завтрашнюю кашку. На все час тридцать. Таких рекордов я не ставила, даже когда в школе торопилась на дискотеку. Поэтому мы гуляем на ужас всех соседей в любую погоду. Моя няня в этом году была и заметенным сугробом, и обмороженной сосулькой, и промокшей мышкой. Она и дети выдерживали все. Не выдерживает только сердце у соседей.
— Ну, нельзя же так. Хозяин собаку на улицу не выгонит!
Когда дети были крохотными, мы просто жили на улице: утренняя прогулка — четыре часа, столько же вечером.

* * *
Муж первое время закачивание (у нас даже такой термин появился, вместо «укачивание» — М.Д.) малышей взял на себя. И не разрешал никому вмешиваться. Все ликовали — какой отец! Оказалось, он клал на подушку двухмесячного младенца, и тот, не умея ни ползать, ни держать голову, согласно своим рефлексам, тужился, напрягался, орал, пробовал ползти, как червячок, а через час выбивался из сил и засыпал. Это ноу-хау моего мужа.
Как только про это узнали дедушки и бабушки, они стали оставаться до полуночи.
Теперь одного ребенка мы закачиваем на кухне, другого — в спальне, третьего — в ванной. Потом всех «сводим» в детской.

* * *
Жизнь заставила учить детей алфавиту с трех месяцев... Просто они утихают только в двух случаях: либо я держу их на руках, либо я с ними громко разговариваю. Чаще приходится делать второе. Часами читаю им стихи из школьной и университетской программы, вспоминаю отрывки из лекций, пою отрывки из арий. Сдабривая это, конечно, стихами Барто и Михалкова.
— Ты каких там вундеркиндов родине растишь? — допрашивают меня удивленные соседи.
Трещу как сорока, целый день, аж желваки болят.

* * *
Купаю детей каждый день, и каждый день няня делает массаж. Это трудно, зато мы нагнали сверстников, хоть и были недоношенные.
С месячного возраста дети плавают в большой ванне. Они воду обожают! Плавают каждый по 45 минут. И вылезать не хотят. Под конец — обливаю холодной водой. Молчат, даже не плачут.

* * *
Прочитала в научной книге: «Дети начинают учиться общению друг с другом не раньше 1,5 лет». Не верьте. Мои уже с восьми месяцев на своем языке подолгу болтают между собой, стоя в кроватках. А как им интересны чужие глазки и зубки... Только и слышно:
— Маня, нельзя кусаться! Саша вытащи Сережину руку из своего рта!

* * *
Мы обожаем путешествовать. И тройня для нас не помеха. Все лето проездили на дачу, на Ману, в Дивногорск.
Помню, в Дивногорске праздник. На площади активные старушки в ярких сарафанах поют что-то народное. Мы вытаскиваем из багажника сложенную коляску, укладываем малышей и идем по набережной. Народ, что слушал хор, резко метнулся в нашу сторону.
— Ты глянь, тройняшки... тройняшки... — окружают нас.
В лучах народной популярности мы ступаем, как павы, величаво.

* * *
Счастье для нас выпадает в тройном размере, будь то первая улыбка, первые шажочки, но и беды приходят в той же пропорции.
Болезнь для нас — это ад. Если затемпературит один, знай, что через час болеть будут и остальные. И если обычно малышу хватает недели, чтобы выздороветь, то нам — в три раза больше. Только от конъюктивита мы лечились три месяца.

* * *
Дети в 8 месяцев научились играть друг с другом в догоняшки и, как реактивные тараканчики, носятся по квартире. Любимая игра — поставь на ноги папу. В семь утра они врываются в спальню, один залезает на спящего отца и теребит его за волосы, а двое стаскивают одеяло. Все дружно хохочут. Мне тоже смешно, а папе хочется плакать.


 

© Архивная версия Официального сервера УПЦ "Православие в Украине" 2003-2006 год Orthodoxy.org.ua
(при перепечатке материалов - активная индексируемая ссылка на archivorthodoxy.com обязательна)

Каталог Православное Христианство.Ру