ЦеркваНовиниСтаттіІнтерв'юГалереяРесурсиАвтори 
Календар 

Православіє 
 Основи віри
 Церква

Літопис 
 Новини
 Міжнародні новини

Галерея 
 Події

Письмена 
 Храми і монастирі
 Церковна історія
 Богословіє
 Філософія, культура
 Православний погляд
 Православіє і педагогика
 Молодіжне служіння
 Церква і суспільство
 Порада мирянину
 Суспільство про Церкву
 Церква і держава
 Міжконфесійні відносини
 Розколи
 Єресі та секти
 Подія
 Ювілей
 Дата
 Люди Божі

Слово 
 Слово пастиря
 Інтерв'ю

Православний світ 
 Ресурси
 Нове у мережі
 Періодичні видання
 Православний ефір
 Релігійна статистика
 Электронная лавка
 Бібліотека

Послух 
 Автори



карта сайта
  Юлия КОМИНКО.   Как аукнется…

Моя соседка – во всех отношениях приятная женщина. Замуж вышла в 18 лет, и, казалось, к своим сорока годам совсем не изменилась: все у нее получалось как-то легко, запросто. Вставала в 4 утра, управлялась с огромным мычащим, хрюкающим и кудахтающим хозяйством, готовила завтрак для своей большой семьи. Когда же просыпались остальные домочадцы – старенькая мама, муж, двое взрослых сыновей и дочь – начинался обычный день. Работы всегда много, тяжело, но ее отношение к жизни никогда не менялось. Все село любило Люду за жизнерадостность, приветливость, незлопамятность и безграничную доброту…

Шумно сыграли свадьбу старшему сыну, вскоре пошла под венец и дочь Анечка. Да как-то нелегко все шло с Аней, не по-доброму, не по-людски. С Валиком они встречались чуть ли не два года: для села – рекордный срок. Но тихий и спокойный, он никому не нравился: к работе (на что в деревне смотрят в первую очередь) не рвался и образования нормального не имел. К тому же в 24 года сельский парень уже должен был бы давно завести семью, и холостяцкая жизнь Валентина в таком «преклонном» возрасте была поводом для постоянных шуток. Но Ане — нравился: добрый и спокойный, неразговорчивый правда, зато надежный – он был самым желанным для нее женихом.

«А ты знаешь, мы ведь с тобой уже родственники. Позавчера наши дети расписались», — столкнувшись однажды с Людмилой возле сельсовета с ходу выпалила мать Валика. «Правда?» — спросила вечером Люда у дочери, и, получив утвердительный ответ, от досады лишь руками развела. Все тогда удивились такой вот Аниной «находчивости»: поженились, зная, что вся семья против. Подали заранее заявление, тихо-мирно поставили свои подписи и представили новосозданную семью как уже свершившийся факт. Но вот проблема — в селе, по обычаю, пока родители молодым не справят свадьбу, вместе они жить не могут. А как праздновать, если так секретно была провернута «операция», да и через неделю начинался Рождественский пост.

Пришлось горе-мужу и жене два месяца ходить друг к другу в гости. Он жил у себя дома под боком у одинокой сварливой матери, она — у себя, терпя от братьев постоянные насмешки. На свадьбе все было по обычаю: 150 гостей, подарки, богатый стол. Но для родителей молодой это было лишь показное действо, ведь дочь их выходила замуж без спроса, переступив через них как через ненужные вещи. Свадьба была веселой, но безрадостной. А за праздничным столом говорили, что на невесте уже и платье по швам трещит. Люде было дико это слушать, ведь разговор об этом с дочерью у нее был, и Аня клятвенно заверила, что «ничего такого» нет, и быть не может.

После венчания молодые остались ненадолго пожить в большом доме родителей невесты. Постепенно перетащили туда вещи мужа и прочно обосновались. Опять таки все были против, но выгонять Аню с мужем из дому никто, конечно, не стал. Новоиспеченный зять сразу отгородился от остальных членов семьи плотной стеной молчания: редко с кем здоровался, избегал садиться за общий стол и практически ничего не делал по хозяйству. Сначала думали — скромность, потом поняли — безразличие. Аня и Валик жили, сосредоточившись друг на друге и откровенно игнорировали окружающих. «Как квартиранты», — часто с горечью говорила мужу Люда. Молодых терпели, не ругались с ними, но надеялись, что вскоре они уедут.

«А наша Аня с той недели в декрет уходит!» — снова возле сельсовета «обрадовала» Люду довольная свекровь. Cжалось сердце: получается, дочь выходила замуж на пятом месяце беременности! А на третьем — расписывались. Снова вранье! Но Люда нашла в себе силы не упрекнуть, перетерпеть обиду в себе, ни на кого ее не выплеснув. Через два месяца у Анечки родился сын, и стало понятно, что молодые на ближайшие три года никуда перебираться не надумают. К прочим бесчисленным обязанностям Люды прибавились еще и заботы о внуке. Аня и Валик понемногу свыкались с новой ролью родителей, он подыскал работу на стройке — хоть и не много, но стал зарабатывать. Все бы ничего, но зять по-прежнему всячески демонстрировал родителям жены свое полное равнодушие и безразличие. Как квартирант.

В тот день, когда моя соседка поссорилась со своей дочерью, она проводила любимого младшего сына на заработки. Видя, как заботливо мать снаряжала брата в дальнюю дорогу, Аня расплакалась: «Вы нас с Валиком так не любите, как своего Сергея!» «А вы нас любите?!» — вырвалось у Люды, и вся нанесенная дочерью и зятем обида прорвалась наружу. Вспомнились обманы, пререкания и приказания не вмешиваться в их личную жизнь. Столько всего было для детей сделано, стольким ради них пожертвовано, а вместо благодарности — упреки, упреки, упреки…

Люду было искренне жаль. Но однажды вечером ее мать — старенькая Галина Романовна — рассказала, как Людмила выходила замуж. Они со своим парнем хотели пожениться, но родители считали, что 18 лет — слишком рано. И молодые соврали, что Людочка беременна, и откладывать свадьбу уже некуда. Со своенравным вспыльчивым мужем Людмила осталась жить в доме своих родителей, и зять относился к теще… безразлично, игнорируя ее слова и вообще присутствие, грубил и просил не совать «свой нос, куда не надо». «Как я от них обоих настрадалась!» — грустно глядя мне в глаза, сказала тогда Галина Романовна.

Женщина эта — удивительно мягкая, добрая и душевная — прожила тяжелую трудовую жизнь в колхозе, рано потеряв мужа. Ласково и заботливо всегда возилась она с внуками, рассказывая им о Боге и святых угодниках, уча креститься и читать «Отче наш». А Люда, улыбчивая и добрая с чужими, матери за всю жизнь не сказала ласкового слова. Часто можно слышать, как она кричит на маму, перекривляя старушку, когда та начинает оправдываться. Галина Романовна никогда не позволит себе полежать отдохнуть, иначе нарвется на насмешки и обвинения, а стоит пожаловаться на здоровье, как Люда злобно кидает в ее сторону «Вы всю жизнь собираетесь умирать, да все ходите и ходите!» Что бы ни сделала мать, она всегда остается ею недовольна.

…Люда постоянно спрашивает: «За что дочь со мной так?» Но каждое утро она раздраженно кричит на ласковую свою мать, и все идет по кругу — собственные обманы и наносимые обиды к ней же и возвращаются. И может быть, горестей у Людмилы еще будет бесчисленное множество, если, только, заглянув однажды в глаза своей матери и, увидев в них кричащую тоску, хотя бы раз в жизни не попросит у нее прощения.





 Юлия КОМИНКО. «Мама, жить!»
 Юлия КОМИНКО. Одна бабка сказала, или Что в Церкви нужно пропускать мимо ушей
 Юлия КОМИНКО. Неполученное письмо
 Юлия КОМИНКО. За Добро обидно. Нелегко ему пришлось в «Ночном дозоре»
 Юлия КОМИНКО. Почему я не понимаю греко-католиков
 Юлия КОМИНКО. «Vivat Academia!»
 Юлия КОМИНКО. Хорошее дело браком не назовут. Гражданским.
 Юлия КОМИНКО. Сколько Пречистых?
 Юлия КОМИНКО. На месте зверинца - святыня
 Юлия Коминко
 Юлия КОМИНКО. Скажем Гоблину «Спасибо!»
 Юлия КОМИНКО. Что делать в храмах с «обертками от конфет»?
 Юлия КОМИНКО. Кто победит в романе Достоевского?
 Юлия КОМИНКО. Кто пишет ноты для реквиема по мечте?
 Юлия КОМИНКО. Домашнее насилие: куда девался мир из «малой церкви»?
 В разные годы над сайтом работали
 

© Архивная версия Официального сервера УПЦ "Православие в Украине" 2003-2006 год Orthodoxy.org.ua
(при перепечатке материалов - активная индексируемая ссылка на archivorthodoxy.com обязательна)

Каталог Православное Христианство.Ру