ЦеркваНовиниСтаттіІнтерв'юГалереяРесурсиАвтори 
Отзывы на свадебные агентства в городе Харьков modern.kharkov.ua.
Календар 

Православіє 
 Основи віри
 Церква

Літопис 
 Новини
 Міжнародні новини

Галерея 
 Події

Письмена 
 Храми і монастирі
 Церковна історія
 Богословіє
 Філософія, культура
 Православний погляд
 Православіє і педагогика
 Молодіжне служіння
 Церква і суспільство
 Порада мирянину
 Суспільство про Церкву
 Церква і держава
 Міжконфесійні відносини
 Розколи
 Єресі та секти
 Подія
 Ювілей
 Дата
 Люди Божі

Слово 
 Слово пастиря
 Інтерв'ю

Православний світ 
 Ресурси
 Нове у мережі
 Періодичні видання
 Православний ефір
 Релігійна статистика
 Электронная лавка
 Бібліотека

Послух 
 Автори



карта сайта
 Корнелий ВАТАМАНЕСКУ.   Перевод преподобным Паисием Величковским “Добротолюбия” на славянский язык

Минувший XX-й век, особенно в России и Украине, ознаменовал собой период истории, прошедший под лозунгом: “Нет Бога”! И как это ни странно и печально, но история повторяется. Еще три тысячи лет тому назад эти слова уже звучали. Пророк Давид писал: “Сказал безумец в сердце своем: “нет Бога” (Пс. 13, 1). Однако утверждение это никогда не имело под собой твердого основания. Спросив у любого атеиста, даже самого ученого, каковы основания его веры в то, что Бога нет, ничего разумного не будет сказано в ответ на это. Бог существует и свидетельством тому служит многовековой опыт жизни людей Церкви в Боге…

Именно в Церкви человеку предоставляется возможность встретить и ощутить Бога, Его присутствие и участие в человеческой жизни. Но одной только веры для этого недостаточно, поскольку и “бесы веруют и трепещут” (Иак. 2, 19). Необходимым условием встречи человека с Богом является очищение души через покаяние от всякого греха, страстей, стяжание смирения, ибо только “чистые сердцем Бога узрят” (Мф. 5, 8) и “Господь гордым противится, а смиренным дает благодать” (Притч. 3, 34; Иак. 4, 6; 1 Пет. 5, 5).

Путь покаяния и смирения тернист и нелегок, он требует от человека постоянного нравственного и морального совершенствования, стяжания добродетелей. В этом и кроется причина отрицания человеком Божиего Бытия. Многострастные и грехолюбивые люди, разобщенные с благодатью, не желают трудиться для стяжания добродетелей, всячески стараются отвергнуть существование Бога.

Да и не могут следовать Евангелию порабощенные удовольствием и ищущие славы от людей!

Господь говорит, “что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их” (Мф. 7, 13–14). Духовная жизнь требует усилий, ибо “...Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его” (Мф. 11, 12). Однако одной только готовности жить духовной жизнью не хватит, надо еще знать, как правильно вести эту жизнь, чтобы не навредить своей душе. Правильные (ортодоксальные) знания о духовном мире можно почерпнуть из творений святых отцов, которые принесли обильный плод праведности и тем засвидетельствовали истинность своих убеждений.

Один из сборников избранных творений древних подвижников называется “Добротолюбие”. Слово “Добротолюбие” является калькой с греческого “philokalia” — любовь к прекрасному, возвышенному. Имеется в виду прекрасный и духовный мир, к которому стремится христианин, стяжая добродетель. Преподобный Григорий Синаит говорит, что началом добродетелей являются добрые намерения или желание прекрасного.
Жанр книги “Добротолюбие” тот же, что “антологии” (дословно “цветник”, или “собрания, букет цветов”). Так названо много различных сборников избранных творений святых отцов и духовных писателей еще IV ст. Святой Василий Великий и Григорий Богослов составили “Добротолюбие” из записей Оригена. Другой такого рода сборник под названием “Philokalia tоn niptikon каi аskitikon” издан в Фессалониках в 1983 году в 22-х томах.

Для православного Востока эпохой “Добротолюбия”, по преимуществу, принято считать XVIII век. Он ознаменовал собой религиозное возрождение подлинной монашеской традиции, основанной на личном мистическом опыте содинения с Богом через достижение бесстрастия и чистой молитвы. В XVIII веке преобразователи монашеской жизни провозгласили “возврат к истокам”, т.е. к духовной традиции Восточной церкви2. Именно в этом веке выходит в свет “Филокалия”, или собрания святоотеческих писаний, в которых указано, как человек может очиститься, просветиться и совершенствоваться”. (Венеция, 1982).

История издания венецианского “Добротолюбия” вкратце такова.
В 1777 году святой архиепископ Коринфа Макарий (Нотарас; 1731–1805) старательно искал в библиотеках афонских монастырей святоотеческие книги. В обширной библиотеке знаменитого Ватопедского монастыря он нашел сокровище — древнюю рукописную книгу под названием “Philokalia”, содержащую творения 36-ти святых отцов разных веков (IV–XIV) о соединении человека с Богом посредством внутреннего молитвенного делания. Она родилась в недрах афонского исихазма XIII–XV веков. Видя, что эта книга содержит классику православной аскетики и многих может “умудрить во спасении”, святой архиепископ Макарий сразу стал готовить ее к изданию. Его главным помощником был 28-летний монах Никодим, впоследствии преподобный Никодим Святогорец (1749–1809). Архиепископ дал ему послушание отредактировать и подготовить к изданию книгу “Philokalia”. Преподобный Никодим работал в келии недалеко от Кареи — административного центра Афона.

Первые биографы преподобного Никодима, афонские монахи Евфимий и Онуфрий, знавшие его лично, сообщают, что он написал предисловие и краткое жизнеописания авторов. В предисловии преподобный Никодим подчеркивает ценность “Добротолюбия” и определяет его главное содержание как обучение практике “умной молитвы и внутреннего трезвения”. В ней единомышленники и последователи преподобных Григория Синаита и Григория Паламы показали, что “возвещаемое ими учение об “умном делании”, об умносердечной молитве как пути к осиянию “Фаворским светом” и соединения с Богом не есть их новоизмышленное “мнение”, но представляет исконную живую традицию, никогда в Церкви не угасавшую и восходящую преемственно к самым ранним “отцам пустыни”.

В 1782 году “Рhilokalia” была напечатана в Венеции в 2-х частях единой пагинации. Издавалась книга на средства почтеннейшего и благочестивейшего господина Иоанна Маврогородта — представителя богатой аристократической семьи. Сборник переиздавался в Афинах в 1893 году в расширенном виде, в 2-х томах, а затем, в 1957–1963 гг. и 1982–1992 гг., в 5-ти томах.
Книга оказала большое влияние на духовную жизнь Греции и всего православного мира. Это событие почти совпало с выходом славянской версии “Добротолюбия” (Санкт-Петербург, 1793 год).

Славянское “Добротолюбие” — это результат упорных и долголетних трудов прп. Паисия Величковского. Аскет-подвижник, мудрый наставник и руководитель, прп. Паисий Величковский оставил свой след в истории Православия прежде всего как духовный писатель и просветитель монашества.
Прп. Паисий Величковский родился 21 декабря 1722 года в семье благочестивых родителей — настоятеля Успенской церкви г. Полтавы Иоанна и супруги его Ирины Величковских. Отец скончался, когда Петру (имя, данное старцу при крещении) было четыре года. Мальчика с малых лет начали учить грамоте. С того же времени, с великим прилежанием, он начал читать книги Священного Писания, Жития святых, поучения прп. отцов Ефрема и Дорофея. Таким образом, от “чтения таковых книг” начала появляться в душе отрока Петра ревность к оставлению мира и восприятию святого монашеского ангельского образа. С 1735 по 1739 гг. Петр учится в Киевской Братской Академии. Пройдя первую ступень обучения, и, несмотря на прекрасные способности, Петр решил не продолжать обучение. Решение свое он обосновывал тем, что хочет, во-первых, скорее принять монашество, а во-вторых, что от внешней учебы нет никакой пользы для души: “Слышу одни только имена языческих богов и мудрецов — Цицерона, Аристотеля, Платона... Учась у них мудрости, современные люди до конца ослепились: слова умные произносят, а внутри полны мрака и тьмы. Не видя пользы от такого учения и опасаясь, как бы мне и самому от него не развратиться, я и оставил его”.

Петр был пострижен в рясофор под именем Платон (первая ступень монашества) в Медведковском монастыре в день Преображения Господня 1741 г. В скором времени после этого власти, понуждая монастырь принять унию, закрывают его. Платон вместе с другими братьями переселяются в Киево-Печерскую Лавру. Здесь он думал провести дальнейшую жизнь, но, вспомнив свое намерение не постригаться и не жить в богатых монастырях, а, уйдя из мира, предаться странствованию и найти духовного наставника, в 1742 г. покидает Украину, вступает в пределы Молдовлахии и поселяется в скиту Трэйстены. Через четыре года уходит на Афон, где прожил 17 лет сперва в полном уединении, а затем во главе постепенно возраставшего братства.

В своем учении о монашеской жизни и устройстве монашеского братства старец Паисий руководствовался писаниями святых отцов церкви. Но сначала он долго и безуспешно искал для себя живого руководителя-старца. “Не отыскав желаемого душе моей руководства, — пишет он, — я поселился на некоторое время в уединенной келии и, положившись на волю Божию, стал читать понемногу отеческие книги”.

С этого времени старец Паисий тщательнейшим образом стал изучать святоотеческую литературу. Первоначально он читал книги только на славянском языке. Для покупки их он постоянно ограничивал себя в пище и одежде или переписывал книги от руки. Усердно изучая их в течение многих лет, преподобный. Паисий Величковский убедился, что многие места в славянских книгах совершенно неясны и непонятны или не имеют даже грамматического смысла. Недоумевая по данному поводу, он начал исправлять славянские книги по другим славянским книгам, надеясь каким-то образом согласовать их, найти в них какой-либо грамматический смысл. После многих неудачных попыток старец пришел к выводу, что неясности в славянских книгах связаны с двумя причинами. Первая — плохой перевод с древнегреческого языка на славянский, а вторая — ошибки плохих переписчиков. Поэтому преподобный Паисий задался целью найти греческие подлинники и по ним произвести исправление славянских переводов. Разыскивая необходимые книги, он долго нигде не находил их, поскольку в XVIII веке древнегреческий язык понимали только ученые люди и древние писания св. отцов пришли почти в полное забвение.

Наконец после долгих поисков, в скиту во имя святого Василия Великого, основанном иноками греческого происхождения из Кесарии Каппадокийской, преподобный Паисий обнаружил книги священномученика Петра Дамаскина, преподобного Григория Синаита, преподобного Симеона Нового Богослова, преподобного Исихия, блаженного Диадоха и других святых отцов, вошедшие впоследствии в славянское “Добротолюбие”. Иноки этого скита изучили на Святой Горе древнегреческий язык и собрали книги из нескольких монастырей. Через два года после этой счастливой находки, из-за препятствий со стороны турецких властей, преподобный Паисий вынужден был оставить Афон и вместе с братией уехать в Молдовлахию (ныне территория Румынии). Инок, взявшийся переписывать для него святоотеческие книги, ко времени отъезда успел приготовить только некоторые из них. Поселившись в 1763 г. в Драгомирне, в монастыре Святого Духа, преподобный Паисий Величковский продолжил работу по исправлению славянских книг, сличая их с древнегреческими, и переводил новые книги.

Драгомирна стала новым этапом в литературной деятельности прп. Паисия и его братства. Здесь старец организовал настоящую монашескую школу, которая переводила и размножала святоотеческие и аскетические тексты. Совершенствуясь с годами как в греческом, так и в искусстве перевода, прп. Паисий по несколько раз исправлял некоторые книги, стал критически относиться даже к греческим оригиналам, привезенным с Афона, которые в очень многих местах содержали погрешности в орфографии.
После завоевания Буковины

Австро-Венгерской империей община Паисия 14 октября 1775 г. по приглашению игумена переселяется в Секульский монастырь, где вводится устав Драгомирнской обители. Из-за недостатка келий и крайней нищеты старец вынужден писать князю Константину Морузу прошение о помощи в строительстве новых келий в Секуле. В ответ князь предлагает общине Паисия переселиться в самый большой монастырь Молдовы — Нямец. Такое предложение весьма обеспокоило старца и он просит князя “не лишать их тихого и безмолвного пребывания в Секуле”. “Мы эту святую обитель предоставляем вам не только для утверждения вашего братства, — пишет в письме к старцу Константин Морузь, — но и для прочих обителей”.

Оказывая послушание, старец с частью братии 14 августа 1779 г. переходит в Нямец. С переселением общины Паисия деятельность Нямецкого монастыря получила особую, просветительскую направленность. Здесь старец собирает вокруг себя многочисленную группу помощников и специально готовит их книжному делу. Он широко поставил переписку исправляемых и переводимых книг, так что своими многочисленными рукописями не только наполнил монастырскую библиотеку, но и распространил их в огромном числе списков далеко за пределами своей обители и в особенности по монастырям и по келиям обширных русских и украинских земель.

Сам старец, несмотря на свои годы и болезненность, показывал пример неутомимой деятельности. Будучи весь день обременен делами монастыря, духовными и хозяйственными, он ночи проводил за переводом и исправлением книг. Преподобный Паисий нес труды, превышающие естественные человеческие силы, и если бы благодать не укрепляла его, то невозможно было бы человеческому естеству понести такой труд. Кроме того, весь правый бок преподобного был покрыт ранами, так что он даже и лежать на нем не мог. Сидя, согнувшись на своей кровати, он всего себя обкладывал книгами, сгорбившись, как малый ребенок, писал всю ночь, забывая и свою слабость, и свои раны, и необходимость отдыха и сна. Случалось, он до такой степени углублялся в свои занятия, что не слышал монастырского била, не замечал ничего, происходившего вокруг, не мог дать ответа на вопросы спрашивающих его.

Надо отметить, что старец обладал поистине необыкновенным искусством письма. В юности, например, он переписал книгу св. Аввы Дорофея, уместив ее на 2-х листочках бумаги, так что на каждой страничке у него выходило по 70 строк, тонких, как волос, и буквы не сливались. Однажды один ученик, удивляясь, спросил у старца, не голубиным ли пером написана эта книга. Старец ответил: “Нет, гусиным”.

Митрополит Санкт-Петербургский и Новгородский Гавриил (Петров, 1730–1801) глубоко уважал преподобного Паисия, лично с ним общался в 1790 году и желал издать его переводы святоотеческих книг. Старец долго не соглашался, поскольку сильно сомневался в качестве своего труда. Все же он согласился, и его ученик схимонах Афанасий (Охлопов) доставил митрополиту Гавриилу греческую “Филокалию” и перевод старца. По распоряжению митрополита этот труд был отдан на рассмотрение преподавателям Александро-Невской Семинарии, а затем — для пересмотра и исправления учителю греческого языка Троицкой Семинарии (принадлежавшей Свято-Троицкой Сергиевой Лавре) Якову Дмитриевичу Никольскому (протопресвитеру Московского Успенского собора). Синодальными цензорами были архимандрит Мефодий, ректор Московской Духовной Академии, и игумен Аарон, настоятель Спасо-Яковлевского монастыря в Ростове. После исправления славянское “Добротолюбие” было напечатано Московской Синодальной типографией в 1793 году, через 11 лет после издания в Венеции “Филокалии” на древнегреческом языке. “Это был, собственно, первый том книги, хотя издатели, не уверенные, видимо, в скором выходе второго, представили его как законченное целое (“Оглавление книги сия, на три части разделяющияся”). Второй том (часть 4-я) вышел, без выходных данных, через несколько лет — на бумаге, датируемой 1797 г.
Среди сохранившихся экземпляров первого издания встречаются как по отдельности первый (со сквозной пагинацией трех частей) и второй тома, так и конволюты обоих (с особой пагинацией второго, то есть части 4-й). Потом усердным старанием святителя Филарета, митрополита Московского, книга была издана во второй раз в 1822 г. и в третий в 1832 г. Надо заметить, что еще до выхода греческой “Филокалии” в 1782 г. преподобный Паисий перевел примерно две трети текстов, вошедших впоследствии в московское издание. Он знал о работе архиепископа Макария и сотрудничал с ним. Возможно, позже преподобный Паисий делал переводы (или многократные сверки) с венецианского издания или преподаватели Александро-Невской и Троицкой Семинарий переводили некоторые разделы заново. Во всяком случае, из сравнения текстов видно, что часто славянский текст московского издания повторяет греческий венецианского с точностью до порядка слов.

После кончины преподобного старца схиархимандрита Паисия Величковского, в 1794 г., работы над “Добротолюбием” продолжались. В 1857 г. святитель Игнатий (Брянчанинов, 1807–1867) подготовил 6-е издание перевода преподобного Паисия Величковского. Трудами старца Оптиной Пустыни Макария, при ближайшем участии Ивана Васильевича Киреевского, с помощью профессоров Московского университета С.П. Шевырева и Московской Духовной Академии Ф.А. Голубинского, по благословению и при прямом участии святителя Филарета Московского, были изданы почти все имевшиеся у них рукописные переводы преподобного Паисия.

Достойно упоминания то обстоятельство, что крупнейший греческий писатель XVIII в. Никодим Святогорец, которому мы обязаны возрождением той же традиции в греческом мире, принял решение пойти в ученики к старцу Паисию.
Преподобный Паисий стремился дать точный перевод, адекватно объясняющий сокровенные глубины духовной жизни, и бережно относился к греческому оригиналу. Он так говорил о своем методе работы: “Для достижения желательной ясности я поставил перед собой задачу во всех моих переводах самым тщательным образом сохранять во всех словах единственного и множественного числа должное правописание, не оставляя без него ни одного слова, разве только по ошибке и забвению”, “то есть я использовал способ перевода, именуемый дословным”.

Стремясь к дословному переводу, он иногда делал кальку, оставлял в славянском тексте неизменными греческие падежи, порядок слов и другие особенности чисто греческого фразеологического построения. “Затрудненности” и “неудобопонятности” по позднейшим оценкам языка и перевода Паисия объясняются как объективными, так и субъективными причинами. Паисий переводил труднейшие (и по языку, и по богословию) произведения иногда со сложной многоязычной предысторией (сирийский, например, текст Исаака Сирина в дефектной греческой передаче IX в.) — не имея школы, не имея предшественников. В том числе, предшественников-греков: Макарий Коринфский и Никодим Святогорец шли уже за ним. Субъективная особенность — страсть к буквальному, пословному и часто поморфемному следованию греческому оригиналу. (Характерно, что больше всего переводчик горевал об отсутствии в церковнославянском языке артиклей, для замены которых он разработал со временем целую хитроумную систему надстрочных отсылок (точек), прояснявших — не всегда, к сожалению, для читателя — связь и порядок слов в предложении).

Это сделало перевод во многих местах неудобопонятным и замысловатым. Кроме того, из-за отсутствия в XVIII веке четкой богословско-аскетической терминологии, преподобный Паисий оставлял непереведенными греческие слова, а иногда сам придумывал довольно громоздкие термины, что пугало читателей уже в середине XIX века.

Но, несмотря на это, крайне трудно переоценить значение данного перевода “Добротолюбия”. Переводы старца имеют цену не только в религиозно-назидательном, но и в научном отношении, как для всего православия в целом, так и для православного славянского народа в частности. Эта книга способствовала духовному возрастанию славянского народа, благодаря ей возродилось понимание внутреннего подвига умного делания и открывались идеалы древнего подвижничества. Переводы творений святых отцов, впервые сделанные преподобным Паисием на славянский язык, дали возможность узнать верный путь внутренней духовной жизни всем ищущим его. Путь этот во времена преподобного старца Паисия был уже почти неизвестен монашеству. Протоиерей Георгий Флоровский писал: “...И в тот век душевной раздвоенности и разорванности проповедь духовного собирания и цельности получала особую значительность. Издания славянорусского “Добротолюбия” было важным событием в истории русского монашества и в истории русской культуры. Это был сдвиг и толчок... Возврат к истокам был открытием новых путей, был обретением новых кругозоров...”. Святитель Филарет Московский рекомендовал эту книгу “в библиотеки мужских общежительных монастырей... С нею уходил в затвор Серафим Саровский, Макарий и Амвросий Оптинские, к ней обращались в своих письмах, как к главному духовному арбитру...”.

Одновременно наблюдается подъем академических трудов по богословию, которые дополняют направление “Добротолюбия” чисто научными исследованиями на очень высоком уровне. Таким образом, прп. Паисий своим примером, деятельностью и переводами вызвал огромное духовное движение в православном монашестве, особенно заметное в нашей стране, где оно охватило не только иноков, но и светское общество всех классов.


 

© Архивная версия Официального сервера УПЦ "Православие в Украине" 2003-2006 год Orthodoxy.org.ua
(при перепечатке материалов - активная индексируемая ссылка на archivorthodoxy.com обязательна)

Каталог Православное Христианство.Ру