ЦеркваНовиниСтаттіІнтерв'юГалереяРесурсиАвтори 
Календар 

Православіє 
 Основи віри
 Церква

Літопис 
 Новини
 Міжнародні новини

Галерея 
 Події

Письмена 
 Храми і монастирі
 Церковна історія
 Богословіє
 Філософія, культура
 Православний погляд
 Православіє і педагогика
 Молодіжне служіння
 Церква і суспільство
 Порада мирянину
 Суспільство про Церкву
 Церква і держава
 Міжконфесійні відносини
 Розколи
 Єресі та секти
 Подія
 Ювілей
 Дата
 Люди Божі

Слово 
 Слово пастиря
 Інтерв'ю

Православний світ 
 Ресурси
 Нове у мережі
 Періодичні видання
 Православний ефір
 Релігійна статистика
 Электронная лавка
 Бібліотека

Послух 
 Автори



карта сайта
 Сергей ЯБЛУНОВСКИЙ.   За Японию можно быть спокойным…

22.12.2004
Чаще всего случается так, что нужные до крайности и именно сейчас вещи, в этот самый нужный момент под рукой не обретаются. Реже случается наоборот…
Некоторые выписки из дневников святого равноапостольного Николая (Касаткина), просветителя Японии попались мне на глаза вовремя. Сегодня тема миссионерства волнует многих. Дело в том, что я в Церкви — ровесник нашего возрождения (несмотря на явные неудачи, для меня последнее слово не нуждается в кавычках). Помню, как много людей вошло в распахнувшиеся церковные врата и как много вышло обратно, не слишком задержавшись. И до сих пор ищешь ответ на мучающий вопрос: почему так? Неужели здесь было так плохо, скучно, неуютно? Впрочем, теперь многое стало ясным, слишком очевидным, чтобы еще раз повторяться. Грустные мысли долой, долой расслабляющее уныние. Пусть делателей мало, но нивы еще ждут. Еще время жатвы!

Когда человек занят делом, от него бегут невеселые думы, в нем рождается надежда на лучшее, крепнет вера. Диакон Андрей Кураев, по моим наблюдениям, принадлежит к таким людям. Есть у него во втором издании «Нашего поражения» замечательная статья «Попытка быть оптимистом». Позвольте взять разбег с последних строк этой статьи: «Будущее у нас есть. Оно очень трудное. Но даже трудный путь — это все же не тупик».

Святитель Николай (Касаткин) и святой праведный Иоанн Крондштадтский — современники. В молодости, в годы учебы, и тот и другой думали об одном. Отец Иоанн, прогуливаясь в свободное время в академическом саду, мысленно переносился в далекий Китай, видел себя миссионером. Но очень скоро он увидел свой «Китай» совсем рядом. Тысячи и тысячи изневерившихся, обездоленных, больных духом и телом, утопающих в пороках, — все они здесь, не нужно ехать за тысячи верст.

Святитель Николай остался верен юношеским устремлениям. Но и тот, и другой выбрали путь, указанный Богом.

Жизнь и труды кронштадтского пастыря широко известны, а что же его современник? Вот иеромонах Николай пишет спустя семь лет после прибытия в Японию: «А миссионером здесь пока я один, и то частным образом. Да когда же эта, раскинувшаяся на полсвета, семидесятимиллионная Россия найдет у себя несколько тысяч рублей и несколько десятков людей для того, чтобы исполнить одну из самых существенных заповедей Спасителя? Католичество и протестантство облетели мир. Ужели и здесь Православие ничего не сделает? Нет, не может быть — даст Бог. С этим «даст Бог» я поехал в Японию, с ним ежедневно ложусь спать и просыпаюсь, для него я семь лет бился над японским языком». Проходят годы, и уже епископ Николай сетует: «О, как больно, как горько иной раз душе за наше любезное Православие! Я ездил в Россию звать людей на пир жизни и труда, на самое прямое дело служения Православию. Был во всех четырех академиях, звал цвет молодежи русской — по интеллектуальному развитию и, казалось бы, по благочестию и желанию посвятить свои силы на дело веры, в которой она с младенчества воспитана. И что же? Из всех один, только один отозвался на мой зов, да и тот дал не совсем твердое и решительное слово, и тот, быть может, изменит. Все прочие, все положительно, или не хотели и слышать, или вопрошали о выгодах и привилегиях службы. Таково настроение православного духовенства в России относительно интересов Православия! Не грустно ли? Посмотрели бы, что деется за границей, в неправославных государствах. Сколько усердия у общества служить средствами! Сколько людей, лучших людей, без долгой думы и сожаления покидают родину навсегда, чтобы нести имя Христово в самые отдаленные уголки мира! Боже, что же это? Убила ли нас насмерть наша несчастная история? Или же наш характер на веки вечные такой неподвижный, вялый, апатичный, неспособный проникнуться Духом Христовым, и протестантство или католичество овладеют миром, и с ними мир покончит свое существование». И еще: «Был в английской Миссии; там опять — новые члены. Господи, откуда у них берутся люди? А у нас вечно нет никого. Недаром такая грусть одиночества; знать, с нею мне и в могилу лечь придется — не даст Бог утешения видеть выходящими на поле Христово православных миссионеров, которым, собственно, и предназначено поле. Что ж, вероятно, не умедлят после выступить. Дай–то Бог поскорее, хоть и после нас! Мы пусть канем как первая капля, бесследно пропадающая в жаждущей орошения земле». Дело святителя Николая не пропало. За Японию можно не переживать, православные японцы сегодня могут сами нас многому научить.

А нынче время пути праведного батюшки Иоанна: своих взрастить, тех, кто уже пришел и еще придет. Порядок навести и чистоту, чтобы было не стыдно в гости приглашать. Это — о нашей вере, ее глубине и осмысленности, и о ее проявлении в жизни: дома, в храме, на работе. Это наше свидетельство о Боге.

Сделаем это, тогда можно смело идти звать и других на брачный пир. Пока же зачастую занимаемся и говорим о многом второстепенном, не замечая, как пустеют храмы.

Наконец, моя «попытка быть оптимистом». Это только некоторые летучие размышления от наблюдения за происходящим.

Если вдуматься, то чего от нас ждет внешний мир? Так быстро, за десять лет встать на ноги? И это–то после всего, что пережито? Да, время не ждет, времени мало, но при нашем менталитете, лени и раскачке и сделанное выглядит впечатляюще. Пусть так, медленно, но жизнь берет свое, ростки пробиваются сквозь затвердевшую поверхность и к ... свету.

И радуешься порой неожиданным вещам. Узнаю, например, что в селе Каменные Потоки в секции по боксу, действующей при клубе, занимается 40 мальчишек! Это в селе–то! Радует. Хотя спросите, какое отношение это имеет к Церкви? Правильно, никакого. (Мы сейчас вообще мало кому интересны, ну, не сумели себя показать в хорошем свете, забыли предупредить, что сами пришли сюда не врачами, а пациентами). Но вот Татьяна Горичева говорит: «Энергии не хватает даже на разрушение, не говоря о созидании». А я при взгляде на этих юных боксеров вспоминаю себя и товарищей. Что мы искали в спорте, что нас привлекало в нем? Честность, братство, что–то настоящее. Может, смысл? А в рок–музыке? — Аналогично.

Есть, есть энергия. Энергия поиска чего–то, что вне или выше обыденности. Или что же, все эти рокеры и рэйверы, байкеры и хакеры, кик– и просто боксеры — вся наша молодежь только ищет удовольствие в своих увлечениях? Не верю, ибо сам не так уж и давно был одним из них. И вот, если есть эта энергия и этот поиск того, что выше или просто вырывает из рамок земного бытия (только не бедлам магии, нарко– и эротомании), значит, есть еще к кому идти навстречу. Но только не так вот сразу: «Ты это бесовское занятие брось. Что это такое — драться? Нехорошо!» Нет, пусть придет в храм, пусть ощутит присутствие Высшего, пусть встретит Бога, всегда опережающего нас в этой встрече. Ты только всему этому чутко и тонко помоги. Душа — это горный хрусталь, можно неосторожным движением смахнуть со стола на пол. Когда же встреча произойдет, пройдет время, вчерашний боксер (не всем быть братьями Кличко, да и необходимость такая весьма сомнительна) скажет: «Я благодарен спорту за воспитание воли, характера, стойкости, терпения и мужества. Но теперь он мешает мне быть с моим Богом»…

Другой пример ближе к нам, он из нашей церковной действительности. Сужу по Полтавскому духовному училищу. У большинства наших студентов «стаж» церковности невелик. Но я вижу среди них много ярких, самобытных личностей, с любовью и живым интересом (а у других он уже здесь, в училище, пробудился) к Слову Божиему, к богословию, церковной истории, к духовному образованию вообще. Вот только глубже воцерковиться бы. Верю, что и это придет, есть дерзновение, еще не отягощены грузом обмирщенности и конформизма.

Поколению пришедших в Церковь в конце 80–х — начале 90–х пришлось, засучив рукава, поднимать из руин поруганные церкви и монастыри, и часто голова была забита, по выражению святителя Игнатия, «кирпичом и известкой». И это было жертвенным служением. Да, да. Ведь хотелось и помолиться побольше и книги почитать, свой интеллектуальный уровень поднять, но в сутках — не 50 часов, и человек — не машина. У приходящих к служению Богу и ближним сегодня, хочется надеяться, будет больше времени и возможностей для благовестия.

Святой Викентий Лиринский говорил, что задача проповедника не в том, чтобы сказать что–то новое, а в том, чтобы донести евангельскую весть в новых условиях новому слушателю новым, т.е. современным языком. Наша церковная молодежь имеет эту возможность и должна, просто обязана, вложить своим еще неверующим сверстникам вечно юное Евангелие в сердца. Главное, не замкнуться в этаком внутрицерковном «гетто», а идти навстречу. Это совсем близко, в отличие от далекой страны восходящего солнца. Если уж мы решили посвятить жизнь Богу, то решимся войти и в гущу человеческих исканий и страданий, только не в одиночку, а с Христом.


 

© Архивная версия Официального сервера УПЦ "Православие в Украине" 2003-2006 год Orthodoxy.org.ua
(при перепечатке материалов - активная индексируемая ссылка на archivorthodoxy.com обязательна)

Каталог Православное Христианство.Ру