ЦеркваНовиниСтаттіІнтерв'юГалереяРесурсиАвтори 
Календар 

Православіє 
 Основи віри
 Церква

Літопис 
 Новини
 Міжнародні новини

Галерея 
 Події

Письмена 
 Храми і монастирі
 Церковна історія
 Богословіє
 Філософія, культура
 Православний погляд
 Православіє і педагогика
 Молодіжне служіння
 Церква і суспільство
 Порада мирянину
 Суспільство про Церкву
 Церква і держава
 Міжконфесійні відносини
 Розколи
 Єресі та секти
 Подія
 Ювілей
 Дата
 Люди Божі

Слово 
 Слово пастиря
 Інтерв'ю

Православний світ 
 Ресурси
 Нове у мережі
 Періодичні видання
 Православний ефір
 Релігійна статистика
 Электронная лавка
 Бібліотека

Послух 
 Автори



карта сайта
 Архиепископ Херсонский и Таврический ИОНАФАН.   "Киево-Печерская Лавра — мой первый детский сон"

В том, что сегодня Свято-Успенская Киево-Печерская Лавра сияет золочеными куполами и ежедневно принимает в своей ограде тысячи паломников со всего мира, немалая заслуга архиепископа Ионафана. Именно ему, как наместнику, было поручено возрождать святыню после возвращения ее Церкви безбожной властью. Как происходила передача монастырского имущества, как зарождалась жизнь в обители, кто были первые насельники, как строились отношения иноков с сотрудниками атеистического музея-заповедника. И, наконец, как вновь замироточили главы преподобных.. Об этом размышляет архиепископ Херсонский и Таврический Ионафан.

— Ваше высокопреосвященство, c вашим именем связана история возрождения обители после ее возвращения Православной Церкви. Какими были Ваши первые впечатления от этой святыни?
— Мое первое впечатление о Киево-Печерской Лавре связано с дореволюционным литографическим изображением, которое принадлежало моей бабушке. В ее времена люди называли древнюю обитель «Пецёрския Лавры». Бабушка говорила, что богомольцы ходили туда из села пешком, преодолевая расстояния в сотни километров. Паломничество сопровождалось молитвой. Останавливались только на ночлег, питались просфорами да черными сухарями. Они-то и принесли из Киева эту цветную литографию с изображением Лавры, которую я, будучи мальчиком, увидел на стене рядом со старинными иконами. На рисунке золотыми, бирюзовыми и красными оттенками сияла, как сказочный Китеж-град, святая обитель — Успенский собор и Великая лаврская колокольня. Все это на горе, а внизу — Днепр. По нему плывут пароходы. На берегу стоят монахи в черных одеждах. Всё это поражало меня до глубины души. Даже графика букв на литографии была необычная, церковнославянская: «Святыя Ближния и Дальния Пещеры».

— Наверное, тогда вам и присниться вряд ли могло, что вы будете возрождать эту обитель…
— Киево-Печерская Лавра – мой первый детский сказочный сон. Знать бы тогда пятилетнему мальчику, что в 1988 году, после возвращения святыни коммунистической властью, Господь сподобит его быть ее первым наместником. Что мне придется восстанавливать из руин те самые храмы, которые сияли неземной красотой с дешевой старинной литографии. Конечно, тогда я не мог знать этого. Но это было известно Спасителю и Матери Божией.

— Помните ли вы свое первое посещение обители?
— Господь привел моих родителей в Киев. И первое, что я сделал десятилетним отроком – отправился в Лавру. Шел пешком со стороны Дарницы. Взобрался на крутые холмы, прошел вдоль почерневших каменных стен к Андреевской церкви. Из нее на Днепр глядела меленькая бойница-окно. Попытался туда заглянуть. Темно. Какие то маленькие двери на противоположной стороне были еле заметны. Вдруг мне послышалось церковное пение. Тогда в Лавре уже был музей. Вход для посетителей закрыли, якобы из-за аварийности строений. Но это было именно церковное пение. Я не мог ошибиться, так как неоднократно слышал его. Позже я часто напевал запавший в душу мотив….

— Да, когда-то вы могли лишь краешком глаза заглянуть за монастырскую ограду. Но пришло время, когда вы стали наместником Киево-Печерской Лавры…
— По окончании учебы в Санкт-Петербургской Духовной Академии и преподавания в семинарии, я, будучи иеромонахом, приехал в Киев. Шла подготовка к празднованию тысячелетнего юбилея Крещения Руси. В Москве начались церковные торжества. Вот тогда и позвал меня к себе митрополит Филарет (Денисенко), на то время еще законный архиерей. В приемной я встретился с архимандритом Иаковом (Пинчуком). Вскоре нас пригласили в кабинет Филарета. Он сообщил, что часть Лавры (Дальние Пещеры) возвращается Православной Церкви. Архимандрит Иаков должен был стать наместником монастыря. Мне же было поручено быть регентом лаврского хора. Составили список из пяти монахов Киевской епархии, которым было суждено положить начало формированию монастырской братии. Но что-то не получалось. Филарет нервничал. Через несколько дней меня снова вызвали на Пушкинскую. Мимо меня в кабинет Филарета прошел митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков), который знал меня по Питеру. Когда же вышел, улыбаясь, пожал мне руку. Снова пришел архимандрит Иаков. В кабинете Филарета мы сели рядом. Вот Филарет и говорит: «Вас, отец Ионафан, я решил временно назначить наместником Лавры. Сейчас выезжаем в Совет по делам религий, где вы подпишете Акт о приёме монастырских корпусов». Что-то во мне вдруг с болью закричало: «Нет! Не я! Не достоин!». Я был готов просить Филарета об отмене этого решения. И только обет монашеского беспрекословного послушания остановил мой крик, и я…промолчал, утешаясь словом «временно».

— Чем же вызвана такая перемена в кандидатурах?
— Акт передачи прошел торжественно. Было много журналистов. Я подписал какие-то бумаги, не читая, полностью полагаясь на Филарета. Через некоторое время стало известно, что кандидатура Иакова отклонена «органами». Нужно было найти замену. Но монахов с высоким саном архимандрита не нашлось. Нужна была переходная временная кандидатура. Ею оказался я, хотя в то время был еще игуменом.

— Как вас встретили сотрудники атеистического музея-заповедника при осмотре монастырской территории?
— Директор заповедника «Киево-Печерская Лавра» Юрий Кибальник встретил меня без энтузиазма. Пошли по корпусам. Я расписывался на каких-то бумагах, едва веря в происходящее. «Музейщики» испытывали смущение. Ведь атеистический статус «заповедника» еще никто не отменял. Повсюду висели плакаты и стенды, разъясняющие пагубность религиозного «мракобесия». Гиды упорно долбили советским туристам тонкости «фабрикации» мощей монахами-бездельниками. В одном из корпусов были выставлены напоказ мироточивые главы. В качестве наглядного пособия они должны были опровергнуть факт мироточения. Видимо «музейщики» полагали, что Бог обязательно должен был явить им это чудо. «Но поскольку Его нет, то и чуда нет», - следовал вывод экскурсоводов. Так мы ходили среди толп зевак, косившихся то на плакаты против «церковников», то на меня в рясе и в клобуке. Директор переживал, что придется отдать монастырю только что оборудованный в кельях общественный туалет.

— Какой была Лавра, когда вы ее приняли?
— Зайдя в храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы на Дальних пещерах, я ахнул. Стены почернели, штукатурка осыпалась. Выдающийся памятник архитектуры напоминал здание после бомбежки. Корпус наместника, где позднее расположилась резиденция Блаженнейшего Митрополита Владимира, был похож на яичную скорлупу. Колодцы преподобных Антония и Феодосия засыпаны. Их место расположения удалось найти с трудом. На большой глубине строители отыскали облицовочную плитку. Сверху разбитого основания была проложена канализационная труба. Это делалось для того, чтобы православные не ходили по воду из колодцев. Аннозачатьевская церковь была в аварийном состоянии. В жилых корпусах располагались ювелирные и реставрационные мастерские. Кругом грязь, запустение. Здание нынешней семинарии совершенно разбитое. В пещерах — тоже неутешительная картина. Мощи преподобных были завернуты в простую тонкую материю. Прежнее церковное облачение из-за сырости прогнило, и было заменено работниками музея дешевыми лоскутками. Многие мощи открыты, так что экскурсанты могли свободно дотронуться до них. Однажды кто-то грубо отломал палец у одного из преподобных, после чего их стали закрывать стеклом. Из подземных храмов только церковь в честь преподобного Феодосия Печерского внешне была благопристойной. Но в алтаре не было даже престола. Там размещались склады. Благовещенский храм пребывал в полном запустении. В нескольких многоярусных шкафах стояли металлические и стеклянные сосуды с мироточивыми главами. Все они - белого цвета. Никакого намека на истечение святого мира или благоухание.

— Владыка, а как зародилась жизнь в монастыре?
— По началу служили в беседке – на площади возле Дальних Пещер, так как единственный Аннозачатьевский храм был закрыт. Пищу привозили из Свято-Покровского монастыря. Ели прямо на площади перед церковью в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Кое-как приспособили две-три комнаты под временное жилье. Ни кроватей, ни матрасов. Спали на кирпичах. Благо, весна и лето были теплыми. Когда начинался дождь, брали переносной престол и под липу. Переждем и служим дальше. Потом решили служить в нижней галерее храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы.
Однажды произошел такой чудесный случай. Шла Божественная Литургия. Мы причастились. Слышу, шум в народе. Гляжу, все стоят и пальцами в небо показывают. Я вышел на площадь. Смотрю — над храмом Пресвятой Богородицы сияет солнце, а вокруг него геометрически правильный черный круг. Больше я ничего не увидел. Позже люди с левого берега Днепра рассказали, что видели над Лаврой Деву Марию, которая покрывала ее Своим омофором. С наступлением холодов стали служить в пещерном храме в честь преподобного Феодосия. Народ стоял так плотно, что свечи к концу службы тухли из-за недостатка кислорода. Но никто не уходил. Я часто брал кадило и шел с ним по пещерам, обкаживая мощи преподобных. При этом я вспоминал, как мальчиком хотел пробраться к ним, как слышал чудесное пение из пещер. Когда доходил до шкафов с мироточивыми главами, смотрел на них и просил Бога, чтобы Он явил нам чудо мироточения для укрепления сил малого монашеского стада. Долгое время насельников было немного. Никто особенно не торопился, глядя на наши неудобства и лишения. Да и монахи-то были в основном новоначальные. Было и немного послушников. Некоторые из них уже наместники монастырей, архимандриты или архиереи. Все они были пострижены в монашество у гробницы преподобного Феодосия в Дальних пещерах. И все, как один, достойно несли тяготы монашеской жизни в возрождающейся обители. Кроме стояния на долгих службах мне приходилось распределять иноков на послушания по монастырю. В то время в обитель приезжали многочисленные туристы и паломники. Они-то и приносили первые пожертвования на реставрацию монастыря. Из далекой Австралии православные передали куски зеленой парчи, из которой мы сшили новые облачения для мощей преподобных. Шла реставрация монастырских строений. Вскоре иноки перешли в свои кельи, а наместник – в отреставрированный дом блюстителя Дальних пещер. Рабочие трудились днем и ночью под руководством моего брата-строителя Александра Елецких. На кухне работала моя мать Ольга Семеновна и сестра Антонина. Вскоре монахи установили на Дальних пещерах памятный знак в честь первосвятителей славян - святых братьев Мефодия и Кирилла с надписью на церковнославянском, русском, украинском и белорусском языках: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

— Что вы можете сказать о Лаврском уставе того времени?
— В монастыре был строгий устав. За трапезой – полное молчание. Все слушали житие. После вечерней молитвы дополнительное правило - чтение молитвы Иисусовой с поклонами — особым чином, которому нас обучил афонский инок отец Серафим. Позже мы занялись изучением забытого певческого обихода и богослужебного устава Киево-Печерской Лавры. В этом неоценимую услугу оказал покойный архимандрит Спиридон, живший в то время в Житомире. Впоследствии он переехал в Лару и перед смертью принял схиму. Его похоронили на монастырской территории.

— Владыка, расскажите, пожалуйста, как возобновилось истечение мира из глав преподобных.
— Это было летом 1999 года. Прибегает ко мне послушник из пещер и плачет: «Отец наместник, виноват, не досмотрел!»
—     Что такое?
— Да, вот, — объясняет, — убирал в пещерке с главами и не заметил, как в один из сосудов попала…вода!?
Мне почему-то показалось, что дело тут не в воде.
— Пошли, — говорю. Захожу в пещерку, открываю сосуд. А из него невыразимое благоухание. Смотрю, а глава уже не белая, а темно- коричневая. Миро! Открываю еще два металлических сосуда, а там благоухающей жидкости с ладонь в каждой. Я узнал миро. Сердце забилось.
— Господи! — воскликнул я, — Ты явил нам знак Своей милости! Матерь Божия! Ты являешь Свой покров нашей обители!
Мы позвали старого монаха, жившего в Лавре еще до закрытия, архимандрита Игоря (Воронкова). Он понюхал. Посмотрел на меня. На глазах слезы.
—     Это, — говорит, — миро!
На трапезе, стараясь не волноваться, я рассказал обо всем насельникам. Монахи выслушали, а затем пошли в пещеры. Все помазались и помолились у святых глав. С пузырьком мира я пошел к директору заповедника в Верхнюю «музейную» часть Лавры. В ответ на мои рассказы последовало смущенное молчание. Он созвал экстренную «планерку». Прихожу туда. Сидят гиды и научные сотрудники. Я показал им свой пузырек, рассказывая, как произошло чудо. В зале тишина. Я даже рискнул дать пузырек с миром для анализа, который был выполнен под наблюдением госпожи Колпаковой, заведующей научным сектором музея. Результат таков: это биологическое вещество неизвестного происхождения, синтезировать которое искусственным путем невозможно. После этого «музейщики» убрали плакаты о фабрикации чудес. Зато в местной газете появилась статейка с издевательским заголовком: «В Лавре мощи снова закапали». Об этом я доложил Филарету. Тот посоветовал о чуде не распространяться. Но весть уже пошла по миру. Приезжали из Свердловска кинооператоры «Русского видео», и сделали об этом видеофильм.

— В церковных кругах до сих пор говорят, что Лавру посещал Кашпировский…
— Действительно, Анатолий Кашпировский приходил в монастырь под видом туриста. Тогда он был на пике популярности. Встречи с ним добивались сильные мира сего. И не только светские лица. Даже Филарет не утерпел и пригласил его к себе в резиденцию. А Евгения Петровна с благословения «брата» даже «сподобилась» несколько раз посетить его сеансы в киевском кинотеатре «Современник». Мне пришлось ее туда сопровождать. После сеанса еле добрел до кельи. Стало плохо и тошнило.
Однажды в пещеры пришла молодая девушка-немка. Вся облысевшая. С ней папа. По-русски – ни слова не знают. Приехали к Кашпировскому, чтобы вылечить ее голову. Переводчик говорит: «Пришли в Лавру на всякий случай». Я говорю ей: «Если ты поверишь, что Бог по молитвам преподобных тебя исцелит, то через это миро получишь просимое». Она по-немецки отвечает: «Да, верю». И я помазал ее облысевшую голову святым миром. И что вы думаете, несколько месяцев спустя девушка исцелилась — у нее выросли прекрасные густые волосы!

— Известно, что во время вашего наместничества посетила святыню и жена тогдашнего Президента СССР…
— Да, было дело. Филарет тогда был в отъезде и поручил мне встретить супругу Генерального cсекретаря Компартии. Желание «первой леди» было сенсационным. Это сейчас чиновники стоят со свечами на церковных службах. И ничего особого в этом нет. Тогда же все они нос воротили от Церкви, как лукавый от ладана. Помню, вопрос Раисы Максимовны, заданный на выезде из Лавры Раде Щербицкой (жене первого секретаря ЦК КПУ): «А кто он? Что, он еще не епископ?». Речь шла обо мне. Рядом стояла Евгения Петровна. Через некоторое время Указом Патриарха Пимена я был возведен в сан епископа. Все в руках Божиих.





 Николай ГОБДЫЧ, заслуженный деятель искусств Украины, художественный руководитель Камерного Хора «Киев». Музыкальный образ Божественной Литургии (о «Литургии Мира» архиепископа Ионафана Елецких)
 Архимандрит АЛЕКСИЙ (Федоров), секретарь Херсонской епархии УПЦ. 55-летие архиепископа Ионафана (Елецких). Творческая биография
 Архиепископ Херсонский и Таврический ИОНАФАН. "Киево-Печерская Лавра - мой первый детский сон"
 ІОНАФАН Архієпископ Херсонський і Таврійський
 

© Архивная версия Официального сервера УПЦ "Православие в Украине" 2003-2006 год Orthodoxy.org.ua
(при перепечатке материалов - активная индексируемая ссылка на archivorthodoxy.com обязательна)

Каталог Православное Христианство.Ру